azorp

 

Африка – притягательный, манящий, загадочный континент, огромный и неизведанный мир, который влечет, воспламеняет кровь, одновременно отравляя ее, навсегда въедается в сердце, остается в душе теми полузабытыми таинственными знаками итси: солнце и луна – на лбу, крылья и хвост сокола – на щеках.

Чудесная, тонконогая и изящная Мау, уехавшая из Франции в Оничу к своему странному, суровому, изменившемуся за годы отсутствия Джеффри Алену, и их свободолюбивый сын Финтан рано или поздно обретут Африку, но каждый свою. Они будут наслаждаться ей и бредить, но так и не сумеют пресытиться. Их гулкий дом «Изубун» (в переводе с местного наречия «место для ночлега»), мягкие гамаки с москитными сетками, бой полуночных барабанов, легкое касание ласковых черных рук местных женщин, тропические ливни, знойное небо, скользящие по мутной глади воды пироги и страшные слова «черная малярия» – все это сделается неотъемлемой частью их жизней и в считанные же дни испарится…

Однако прежде будет большое путешествие, череда загадочных названий африканских городов, рек; дикие детские игры, душный быт английского колониального общества, новые друзья (искренние и по-детски непонятые), разочарования, а после бессмысленный, жестоко подавляемый бунт… Но в то же время обретение себя, собственной целостности, семьи, дома… а в случае Финтана – и вовсе инициация.

И все это под пересказы невероятных легенд на забавном пиджине («общее наименование искусственных, суррогатных языков, возникших в зонах межэтнических контактов»), чтение книг на чистейшем английском о египетском солнцеликом народе Мероэ, совершившем исход из своей неприветливой страны в поисках речного края благоденствия, и его загадочно прекрасной черной царице (которая и увлекла Джеффери через годы и времена).

От романа Леклезио можно оторваться, только прочтя его. Повествование затягивает, к некоторым особо поэтичным моментам хочется возвращаться снова и снова, наверное, чтобы тоже отыскать свою Африку…

Бесспорно, писателю Борису Евсееву удалось создать свой достаточно яркий, образный язык. Однако язык этот не совсем современен, такое впечатление, что многие тексты были написаны еще в советский период. Впрочем, то, что Борис Евсеев писатель хороший, сомнений нет. Есть в его текстах, та удивительная чистота и языковая ясность, которые свойственны всем большим книгам. Герои его рассказов - люди изумительные, ни на кого не похожие, по-своему трогательные. У каждого своя правда, своя настоящая жизнь.

Евсеев, как и всегда, остро социален. Его чудаковатые персонажи, одержимые блаженными идеями (например, выпустить на Новом Птичьем рынке всех птиц из клеток, тем самым дать им волю) время от времени смотрят на себя внимательно и шепчут: «Нет ничего больше в растерзанной моей жизни: только зуд в костях, только наглый шумок в голове, только скупое урчанье утробы, только глумливый голос маленького крикливого нищего»... Не так ли живет большая часть людей в современной России? Не так ли размышляет о себе пресловутый маленький человек сегодня?


( Read more... )

Битов А.
Империя в четырех измерениях: Империя I. Аптекарский остров.

Закончился ли Андрей Битов как современный прозаик или нет, очевидно, покажет последняя книга публикуемого по частям собрания сочинений «Империя в четырех измерениях». В первый же том вошли давно известные рассказы писателя из цикла «Аптекарский остров», повесть «Дачная местность (Дубль)» и роман-пунктир «Улетающий Монахов».

Как пишет в комментариях к книге сам Битов: «"Улетающий Монахов" - замысел, на этот раз доведенный до конца, правда, на это ушло сорок лет (первое русское отдельное издание - «Молодая гвардия»,1990 год)». Нужно заметить, что до этого на протяжении долгого времени главы публиковались как самостоятельные рассказы и «так же воспринимались читателем». Теперь же в сборнике «Империя I» они напечатаны в новом составе, полноценной частью романа стал рассказ «Взгляд», выходивший в журнале «Madam Figaro», в 2005 году. Еще к роману Битов приложил и несколько отказных рецензий из толстых журналов, написанных в разное временя.

Итак, Монахов предстает перед нами сначала юным, автор настойчиво называет своего студента Алешу «мальчиком», потом уже у этого Алеши появляется проседь на висках и полная неудовлетворенность от жизни. Впрочем, тут Битов прав, такое часто бывает у людей усредненных. Сначала первая любовь к Асе, взрослой (и в сущности пошлой) женщине, потом первый брак, рождение сына, полное равнодушие к этому событию, дальше появление второй жены... каких-то случайных связей... и все как-то по накатанной. Чтобы ни делал Монахов, а жизнь его действительно пунктирна, точно и нет ее вовсе. По сути, он все время бежит от себя, наверное, от этого его образ и получился улетающим. Наверное, именно поэтому ему представляется, «что поставлен огромный спектакль, потребовавший усилий всего мира, и он - главное действующее лицо. <...> Неестественность и громоздкость этого надуманного спектакля, где целые материки, страны и народы существуют всего лишь как декорации на таком далеком краю сцены».

Липскеров Д.
Мясо снегиря: гептамерон

ак уверяет сам автор и его неизменные в последнее время издатели, книга представляет собой гептамерон - сборник новелл, рассказанных в семь дней. Это рассказы о любви от первого лица. Насколько они искренни, судить вам. Но кажется, что автор слишком отстранен. Он просто наблюдает и препарирует происходящее с теми, кто рядом. Как бармен сухо констатирует, кто из его клиентов еще в состоянии выпить, а кому уже больше не наливать и пора требовать расчет. Кому следует поддакнуть, а с кем лучше промолчать. Вот и Липскеров выступил в роли хозяина заведения, который прекрасно понимает, что происходит с его посетителями, но сам далек от их проблем. Он занимается своим делом, а параллельно констатирует происходящее, чтобы потом или обернуть его себе на пользу или навсегда о нем забыть.

Наверное, в собственные 45-летие и 20-летие первой постановки пьесы («Река на асфальте») можно себе позволить и не такие литературные изыски...

«Когда тебе двадцать пять, любая ерунда кажется неразрешимой задачей, катастрофой, а иногда приводит неокрепшую эмоциональную структуру к смерти». Но 25 прошло, а в 45 взгляд меняется. Осталась ли острота чувств - судить вам. Рассказы Липскерова хороши, но как-то не верится, что идут они от первого лица. Все выверено и выточено, современно и актуально, но все равно остается ощущение излишней литературности. И даже иллюстративный ряд из черно-белых фотографий только подчеркивает это впечатление. Так и рассказ «Мясо снегиря», давший заголовок всему сборнику, повествует о невозможности любви без ревности и предательства, за которые отвечает несчастная птица...